- Теперь такая живопись стала модной, - заметила одна дама. - Ужас! Все штрихи, штрихи, разобрать ничего невозможно. Невероятно. Я недавно смотрела выставку в Петербурге. Говорили, это представители импрессионизма. На холсте стог сена, и, представляете, синий… Невозможно, ужасно. У нас сено зеленое, и, думаю, повсеместно - зеленое. А у него - синий! И мазками, мазками… Знаменитый, говорят, художник-импрессионист, француз. Это ужас что такое! Вы вот хорошо, что не импрессионист, надеюсь, у нас их нет, и слава богу.
Я вижу, что Цорн как будто мерцает.
- Верно. Но Веласкес - импрессионист, сударыня, - сказал он.
- Неужели? - удивились дамы.
- Да, и он (Цорн указал на меня) - импрессионист.
По дороге домой Цорн спросил меня:
- Это высшее общество? Это элита?
- Да, - отвечаю я.
- Как странно.
Цорн помолчал. А на следующее утро он собрал вещи и отправился обратно к себе в Швецию.”
Из воспоминаний Константина Коровина.
Андерс Цорн был обаятельным, щедрым, любимцем женщин и умел располагать к себе любого.
Неудивительно, что внебрачный ребенок из крестьянской семьи, посредственно обучавшийся, но сумевший поступить в школу при Королевской академии изящных искусств в Стокгольме, а 4 года спустя - в саму Академию, легко находил клиентов для заказных портретов.
Они были великолепны, но и подающий надежды художник был так учтив, что очарованные дамы с удовольствием рекомендовали его своим знакомым.
Его полотна не просто полны жизни, они брызжут ею, заражая желанием жить все вокруг.
Эта же энергия жизни исходила от мастера. Известен случай, когда он приобрёл небольшой ресторанчик, где он с товарищем завис за бокалом, а их стали просить уйти из-за позднего часа.
Матери он щедро дарил дорогие подарки - в том числе шубы, которые простой крестьянке было некуда носить.
Цорн беззаветно обожал деревенские праздники, ради них мог отказаться от выгодного заказа, и каждое лето непременно возвращался на родину.
У него было много внебрачных детей, но семья оставалась нерушимой, и жена занимала главное место в жизни живописца.
Его творения хороши. Но и во время жизни он пользовался большей популярностью, чем ныне. Возможно, ситуация изменится, если ведущие аукционные дома займутся им - ведь известно, как аукционы и СМИ формируют славу художников.